Серебристо-ковыльные степи Казахстана. Эти бескрайние равнины чаруют, когда цветут тюльпаны. Я родилась через три года после депортации вайнахов в 1944-м. Голод меня не очень коснулся, потому что к этому времени люди научились выживать. У родителей было четверо детей, и в это мрачное время Бог для чего-то дал им нас с моей младшей сестрой.
Но растили нас в любви. Мама была очень ласковая и терпеливая, несмотря на то, что на её долю выпали большие испытания. К тому же, сколько её помню, она страдала от ревматизма. Эту болезнь она, похоже, приобрела при выселении, так как февраль 1944-го был очень холодный и от пронизывающего ветра не было спасения. Сначала наша семья часто переезжала с места на место, но только в пределах Семипалатинской области. И то нужно было брать разрешение у коменданта. В голодные годы, как рассказывала мама, приходилось есть комбикорм, пропахший бензином. Чтобы его проглотить, надо было зажать нос… Картофельные очистки не выбрасывались, из них тоже делали какое-то варево. Наша семья выжила в эти страшные годы, но в конце 1953-го в пожаре погибла 16-летняя сестра. Когда думаю об этом периоде нашей жизни, мне особенно жаль маму. Она потеряла взрослую красавицу-дочь, каково ей было заботиться о младших детях, кормить, успокаивать, учить уму–разуму. Но она не сломалась: была сильна духом. Осталась такой же приветливой с людьми, гостеприимной и чистоплотной хозяйкой, любящей, но строгой матерью, хорошей женой. Пожар, оказывается, вспыхнул в доме из-за примеси в керосине какого-то легковоспламеняющегося вещества. В доме были только молодые, которые поливали охваченную огнем сестру водой и не сумели спасти, а надо было просто завернуть её в одеяла, лежащие горкой на нарах. Я хорошо помню эту ночь и помню, как мне было страшно и как хотелось умереть, чтобы не видеть этого ужаса. Через сутки сестры не стало. Её чуть ли не до утра возили по больницам, но нигде не принимали. В одной сжалились, но утром, когда мама подошла к окну, то увидела, что дочь накрыта с головой, и всё поняла… Люди приходили в наше местечко, которое называлось Солоновка, очень долго. Когда вторая сестра, пострадавшая вместе со старшей, вернулась через полтора месяца из больницы, наш дом ещё был полон людей (родственников и просто знакомых), прибывших, чтобы выразить соболезнование. О том, что случилось, узнавали молниеносно, и все спешили разделить горе, помочь добрыми словами, поддержать.
